Т туринская не повод для знакомства

Книга "Не повод для знакомства" автора Туринская Татьяна - Скачать бесплатно, читать онлайн

т туринская не повод для знакомства

Cкачать fb2 - ,3 Кбайт Слишком впечатлительным особам читать не Смит Т. Л. Не повод для знакомства (СИ). Автор: Туринская Татьяна. Год шел за годом, а будущие муж и жена ни разу вдвоем не сходили даже в кино. Пока Влад учился - это было поводом для отсутствия. Не повод для знакомства онлайн. без регистрации и без смс. Слишком впечатлительным особам читать не рекомендуется. Автор убедительно просит.

Да, что-то у него личная жизнь не складывается Из трех жен Ольга, первая, по сей день оставалась самым близким человеком. И сейчас, приезжая время от времени в Красноярск, он непременно заявлялся к ней в гости. Новый муж скрипел зубами, да поделать ничего не мог - Ольга ведь за Санечкой до сих пор скучает, правда, уверяет, что теперь они просто друзья Сначала Саше было тяжело видеть рядом с ней чужого мужика, но со временем привык.

Да чего там, будь Ольга свободна, он ни в коем случае не кинулся бы больше в ее объятия. Недаром говорят - нельзя дважды войти в одну реку Нет, теперь он испытывал к Ольге хоть и нежные, но сугубо дружеские, можно сказать, родственные чувства. Теперь даже разлука уже не делала ее желанной, как раньше. Так стало после того его романчика, который сначала казался одним из многих.

И только теперь он понимает, что тот роман был особым, именно после него Оля постепенно перестала быть его любимой женщиной, превратившись в ближайшую подругу.

Они со Славкой, приятелем и "коллегой", подъехали в тот вечер к гостинице "Красноярск" - здесь была забита важная "стрелка", но клиент не пришел, почуял "кидок". Прождав напрасно два часа, обратили наконец внимание на двух девчонок, скромно перекуривавших на скамеечке напротив входа в гостиницу. Тома и Лариса командировочные, живут в этой гостинице. Тома, невысокая брюнеточка со смешным коротким хвостиком, приехала из Хабаровска. Высокая стройная Лариса, яркая шатенка - сибирячка, почти их соседка, из Омска.

В то время высокие барышни еще не пользовались повышенным спросом, и Саньке приглянулась маленькая Тамара. Да он и сам-то был не особо высок, чуть выше среднего роста - куда уж ему со стропилой в постели кувыркаться! А вот Слава у родителей удался на славу прошу прощения за нечаянный каламбур - роста гренадерского, да и фактурой здоров вышел, так что ему куда сподручнее будет с Ларисой.

Вообще-то Славке тоже приглянулась ладненькая Тома, ну да ладно, чего не сделаешь для друга. В принципе, Лариса вполне ничего Девочки пошептались минутку, не стали ломаться и сели в машину. Его старики последнее время потянулись поближе к природе, купили большой добротный дом в селе, где и жили каждое лето.

В этом году пришлось им там задержаться: Филипп Игнатьевич слег с микроинсультом и перевозить его в город в таком состоянии небезопасно, дорога-то вся в ухабах, да и езды в лучшем случае часов шесть будет по сибирским просторам И Сашка вволю резвился в трехкомнатной квартире, пока Ольга отсиживалась у своих родителей, в очередной раз старательно изображая из себя обиженную.

У Анны Федоровны в скорости ожидался юбилейчик - пятидесятилетие уважаемого депутата. К торжественному событию заготовили море выпивки - балкон был уставлен ящиками с водкой и вином. Аметист вытянул из ящика бутылку "Токайского". Посидели тесной компанией, выпили хорошего винишка, послушали музычку и разошлись по "номерам".

Сашка, будучи хозяином, отправился в собственную спальню с удобной двуспальной кроватью, на которой они резвились с Ольгой в редкие моменты совместной жизни. Повалив гостью на кровать, приступил к ласкам. Тамара не сопротивлялась, с готовностью отвечая на каждый поцелуй.

Да и сама была вполне активна. Но как только прелюдия закончилась и Санька приступил непосредственно к тому, ради чего, собственно, и затевался сабантуй, как гостья подскочила: Ну вот, еще одна актрисуля. Сейчас будет изображать из себя девочку нецелованную. Какого, спрашивается, на хату ехала? Как его бесили подобные дамочки! Более чем легкое поведение прет из нее во все дыры, сама фактически прыгает в постель к первому встречному, а как только в ней оказывается, тут же вспоминает, что она порядочная девушка!

Хотел было высказать гостье все, что о ней думает, да не успел. Все нужно делать красиво. Я в душ, жди. Да, его уже давно никто не удивлял, а этой пигалице удалось с ходу Долго уговаривать Саньку не было необходимости, он подхватился и побежал в ванную. Тамара уже стояла под струящимся потоком воды. У Аметиста аж дух перехватило - хрупкая фигурка была почти прозрачной, словно светилась изнутри.

Или это вода светится? Лучи от обычного плафона играли в мелких брызгах, многократно отражаясь и орошая тоненькую фигурку разноцветными капельками света. В паху сладко заныло. Сашка быстро разделся и влез в ванну. Нет, ну до какого абсурда может довести рационализм! Какая сволочь спроектировала такие крошечные ванны в типовых домах?! Тот архитектор что, сам никогда не занимался сексом в душе?

Это было ни на что не похоже. Саня был уверен, что лучше Ольги в постели никого быть не. О, как он ошибался! Тамара оказалась абсолютно раскрепощенной особой. Казалось, для нее не существовало понятий "можно - нельзя", "красиво - некрасиво", "стыдно - нестыдно". Все, что могло доставить ей удовольствие. Казалось, она ни мало не озабочена желанием удовлетворить партнера. Она доставляла удовольствие себе, любимой, и лишь попутно, словно побочный эффект, доставляя его Сашке.

Удивительно, но именно от этого он получил такой кайф, которого не испытывал никогда в своей жизни! Обычно женщины старались всячески усладить именно партнера, как бы получая удовлетворение от его оргазма, бросая себя под ноги своему господину.

У Аметиста был очень большой сексуальный опыт, он был парнем ненасытным и любому ужину предпочитал хороший секс. Это если выбирать, а лучше и то, и другое, но ужин не должен быть слишком плотным, чтобы не притуплять впечатления от секса. Бывали у него и профессионалки кстати, ни одна из них не могла сравниться с супругой Ольгойбыли и простые любительницы жанра, но такого фейерверка ощущений ему до сих пор не удавалось ощутить ни с кем, даже с любимой в основном женой.

Да, вот это женщина! Вечер закончился поздним утром, когда Санька отвез свою ночную фею на папенькин завод смех, да и только - Тамара приехала в командировку именно на этот завод! Вечером Аметист дежурил около гостиницы, поджидая, когда Тома придет с работы. Ради приличия вновь позвали с собой Лариску и Славика. Завалились в "Красноярье", местный ресторанчик братки называли его "Наша база"славно поужинали. Славик, казалось, был не очень рад возможности провести еще один вечер в компании с Лориком.

Та, в свою очередь, тоже морду в сторону воротит. Видать, у них ночка завершилась не так сладко. Но искренне сочувствовать другу не было времени - Санька упивался присутствием Тамары.

Он без конца, по поводу и без, нежно касался ее руки или коленки. От этих прикосновений теплая волна поднималась от живота и резко спускалась обратно вниз, концентрируя все тепло в области паха, где сладко сжималась, готовясь к кульминации Каждый Тамарин жест, каждый взгляд, слово, сам ее голос, запах тела приводили Сашку в дикий восторг, напоминая о вчерашнем фейерверке. Тамара же, напротив, была довольно холодна. Вела себя достаточно непринужденно, но ничем не выдавала своих чувств, не проявляла вчерашней пылкости.

Саньку это заводило еще больше, он не мог дождаться, когда же, наконец, они останутся вдвоем Оркестр заиграл незамысловатую унывную песенку. Музыканты нещадно фальшивили, но подвыпивший народ на это обстоятельство особого внимания не обращал, и парочки потянулись к танцевальной площадке. Аметист подхватил Тамару из-за стола и повел танцевать. Собственно, танцем его телодвижения вряд ли можно назвать - он прижался к партнерше всем телом и в такт музыке стал описывать тазом двусмысленные движения.

Впрочем, некоторые могли принять это за танец. Тамара попыталась обуздать кавалера: Он не мог больше терпеть!

Книга «Не повод для знакомства» — Татьяна Туринская скачать FB2

Дома Тамарина сдержанность испарилась. Она вновь была той, вчерашней Феминой, фантастической любовницей, женщиной-Вамп. На сей раз им не пришлось сдерживать души прекрасные порывы, ведь в квартире они были одни.

  • ...Не повод для знакомства (СИ)
  • ...Не повод для знакомства
  • Книга "...Не повод для знакомства" автора Туринская Татьяна - Скачать бесплатно, читать онлайн

Уже не надо было приглушать сладострастные стоны, крики, не надо было моститься на том участке кровати, который не так громко скрипит Все две недели Тамариной командировки любовники покидали постель только для перерыва на работу.

Вечером Санька ждал дорогую подружку у входа в гостиницу, вел ужинать в ресторан, обычно в "Красноярье", иногда в "Енисей-батюшка", а после ужина ехали домой и расслаблялись по полной программе. На сон времени почти не оставалось. Сашке в этом плане было легче - ему у станка не стоять, и, отвезя Тамару на завод, он отсыпался после бурной ночи. А Тома могла выспаться только в выходные, когда не надо было идти на работу и она целый день проводила в постели.

Но ведь опять рядом был Санька, а разве мог он позволить ей терять драгоценное время на сон?! Когда до Тамариного отъезда оставалось всего два дня, Саше позвонила Анна Федоровна и сообщила об ухудшении состояния отца. Надо срочно ехать в село, привезти дефицитное лекарство Ах, как не вовремя! Ведь всего два дня блаженства осталось! Но ничего не поделаешь, отец все-таки С Томой договорился следующим образом: Тамара должна ждать его в гостинице, он подъедет часам к девяти - десяти, посигналит, и заберет ее с вещами, а утром отвезет в аэропорт.

Недаром говорят, человек предполагает, а Бог располагает Все скрупулезные подсчеты коту под хвост - в самый ответственный момент, когда он уже возвращался в Красноярск, безотказная до сих пор машина, "верная лошадка", как Сашка называл свою Ладу-шестерку цвета белой ночи, вдруг забарахлила.

Сначала застучал мотор, предупреждая хозяина: Но некогда отдыхать, надо спешить, Фемина ждет! И расплата не заставила долго ждать - Ладушка взбрыкнула и встала насмерть, ни вперед, ни назад, хоть плачь! В отличии от отца, прирожденного механика, Аметист в технике силен не. Поднял капот, посмотрел на грязные, замасленные железки - что с ними делать? Долго голосовал на дороге, да немногие в это время суток машины проезжали мимо, не останавливаясь. Часа через два удалось уговорить одного мужика взять машину на буксир.

Так, как собачка на привязи, и добрался наконец до города. Бросил машину около дома, даже не поднявшись в квартиру, не приняв душ какой душ! За отдельную плату уговорил шефа посигналить, да где там Ни одно окошко не светится, все спят давно А в каком номере живет Тома - спросить не догадался, да и необходимости не возникало.

Фамилией же тем более не интересовался Вместо Тамары на сигнал клаксона откликнулись менты: Саньке бы извиниться, а он, дурак, не сдержался, в драку полез - сказалось нервное напряжение. В итоге вместе с таксистом загремел в каталажку. И опять же по какому-то дикому стечению обстоятельств спасительная справка из психдиспансера осталась дома И просидел Аметист, как миленький, в кутузке до следующего вечера, пока разобрались, чей он сынок, да еще и ненормальный А когда вышел, наконец, на волю, Тамары уже и след простыл - улетела птичка в свой Хабаровск Обидно Сашке было до слез, но долго горевать за бабами он не привык.

Однако вскорости произошло то, что подвело черту под шестилетним так называемым браком. Во время очередного перемирия с Ольгой, в самый сладкий миг тесных супружеских отношений, в порыве страсти Санька случайно назвал жену чужим именем.

Глупость, нелепость - ну, с кем не бывает, мол, оговорился и так далее Но не тут-то. Оказывается, она знала об этом, казалось бы, ни к чему не обязывающем романчике мужа. И знала довольно подробно. Пришла как-то раз в "Красноярье" с подружками, глядь - а там муж родной какую-то шлюшку на руках носит! Поговорила со знакомыми официантками, а те и подтвердили: Ольга полвечера глаз с него не сводила, а он, паразит, ее даже не заметил! А теперь, спустя столько времени, в момент страсти называет жену ненавистным именем Тома.

Постель - это, пожалуй, единственное, на чем держалась их семья. Вне ее они без конца ссорились, ругались, иногда даже дрались. Но стоило им только забраться под одеяло, как две совершенно противоположные личности становились единым целым, упиваясь и наслаждаясь друг другом.

Постель - это святое! Ольга могла стерпеть любую выходку мужа, любой вираж "налево", но то обстоятельство, что он в постели назвал ее именем какой-то шлюшки, говорило о том, что соперница слишком сильно его впечатлила.

И именно это Ольга посчитала изменой и предательством. Этого простить она не могла. Самое интересное, что Ольга сама объяснила Саньке, насколько ему понравилась Тома. То есть он, конечно, сожалел о том, что больше не увидит ее, что никогда уже не будет той феерии ощущений, которую он испытал с залетной подружкой.

Но никаких серьезных чувств в ее адрес он не испытывал до тех пор, пока Ольга не разложила по полочкам свою обиду. Это она объяснила Сашке, что та Тома - не такая же, как все его предыдущие многочисленные любовницы. Глупо, нелепо, но Ольга сама втолковала мужу, насколько необычна Тамара, насколько она Сашке понравилась, насколько хорошо ему было с этой командировочной шлюшкой, раз уж он и теперь, спустя столько времени, занимаясь сексом с законной супругой, думает о.

Именно тем, что не смогла простить очередной загул мужа, она и подтолкнула его к анализу произошедшего. Только с ее подачи Аметист понял, что Тамара - вовсе не один из многих его романчиков, а очень даже наоборот. Тамара - исключение из главного правила, гласившего о том, что из любого похода он непременно должен вернуться к Ольге. Так и завершился бесславно этот ненормальный шестилетний брак. Не прошло и года, как Сашка вновь сочетался узами Гименея. Новую избранницу звали Юлией, и была она необыкновенно хороша собой, а фигуру имела просто офигительную.

Но оказалась эта богиня абсолютно фригидной, начисто лишенной физической чувственности, как ночной горшок лишен изысканности. Как ни пытался Сашка разбудить в ней Женщину, как ни изощрялся с ней в постели - так и осталась Юлька красивой фарфоровой куклой, радующей глаз, но холодящей руку. Ольга тяжело переживала развод, несмотря на то, что сама была его инициатором.

Но молодость берет свое, и довольно скоро она, как птица Феникс, восстала из пепла. Вновь заблестели потухшие было глаза, бледные щечки окрасились румянцем. После многомесячного затворничества Ольга, наконец, ожила и даже похорошела. Оттаяло сердце, и она вновь могла общаться с противоположным полом, словно и не было в ее жизни печального опыта, не было предательства любимого человека, да и тех шести лет, впрочем. Она вышла замуж, не так скоро, как Санька, зато более прочно.

Новый муж ее любил, баловал, как ребенка и никогда не доводил дело до ссор. Жили они дружно, что называется, душа в душу, и внешне могло показаться, что Ольга таки нашла свое счастье.

Но, занимаясь с мужем сексом, она, закрыв глаза, почему-то пыталась заставить себя думать, что рядом с ней сейчас не этот, хоть и близкий и хороший, но вобщем-то совершенно чужой мужчина, а дорогой, бесконечно любимый Сашка. Отсутствие детей и наличие брачного контракта упростили процедуру до неприличия. Просто пришли в районный ЗАГС, написали заявление, поставили под ним свои подписи. Вместо одного сданного свидетельства о регистрации брака получили два свидетельства о его расторжении, поставили в паспорта новые штампики - вот и весь развод.

Аж как-то неловко разводиться вот так, без мордобоя, без истерик, без раздела имущества и даже почти без слез. Люська, правда, попыталась ради приличия выдавить из себя пару слезинок, но надолго ее не хватило. Хоть и была она по Сашкиному мнению полной дурой, но было у нее одно замечательное качество: Люська патологически не умела грустить и печалиться. Она ко всему относилась с олимпийским спокойствием. Ноготь сломала - подумаешь, новый вырастет!

Стрижка неудачная - ничего страшного, красоту ничем не испортишь! Шубу моль почикала - ну и что, похожу пока в дубленке! Машину разбила - а ну ее, все равно модель уже устарела, сколько можно на ней ездить! Муж с любовником застукал - ну подумаешь, новость какая! Другого дурачка найду, мало вас, что ли?! Да Господи, ну подумаешь, ничего не получу после развода - впервой, что ли?!

Ну не останусь же я на улице, правда? Где вы видели, чтобы такая красота на дороге валялась?! На дороге-то Сашка ее, конечно не бросил. Снял скромную двухкомнатную квартирку на год, на год же пообещал материальную поддержку в размере пары тысяч зеленых в месяц - не много, конечно, но пускай и этому радуется, в принципе, он ей вообще ничего не должен по контракту.

Сама виновата, сама ножки раздвигала, и весьма охотно. Не устроит свою жизнь за год - что ж, это ее проблемы. Впрочем, у нее остаются все украшения, подаренные Сашкой, этого хватит еще на год-другой. Вот и снова остался Санька. Мягко говоря, его это обстоятельство не радовало. Люська, конечно, шалава, но жилось с ней легко и весело. Сашке нравился ее пофигизм.

Ей всегда на все было наплевать, на любые беды и проблемы существовал один ответ: И после этого "Подумаешь" Санька тут же находил решение проблемы. Оказывается, оно лежало на поверхности, но то ли из-за замотанности, то ли в силу зашоренности он не видел этого простейшего выхода из тупика, не услышав Люськино презрительное "Подумаешь".

Первое время его невероятно бесило это ее излюбленное словечко, но вскоре он сам начал на многие вещи смотреть сквозь это "Подумаешь". И жизнь оказалась гораздо проще. А теперь он снова. Его удивляло отношение к браку многих мужиков, точнее, их боязнь жениться, потерять свободу. Что значит потерять свободу?

Да никто ее у тебя не отнимает! Кто тебе запретит пойти налево, если тебе этого захочется? В конце концов, уж коли устал от жены, если она тебе смертельно надоела - разведись, делов то! Другая баба понравилась - женись на другой! В конце концов, можно и не жениться, а просто жить вместе, под одной крышей.

Это ж так здорово! Сашка патологически не выносил одиночества. Ему жена нужна была не для постирушек-уборок-готовок, для этого существуют домработницы. Жена - это твоя половина. Она рядом, когда тебе хорошо и когда плохо, когда грустно и когда весело. Сашка не мог сказать одним словом, зачем нужна жена и что вообще он включает в это понятие. Для него слово "жена" ассоциировалось не столько с образом какой-либо абстрактной или конкретной женщины, сколько с понятием тепла, уюта, комфорта, чего-то высокодуховного и просто душевного.

Все это он мог ощутить только рядом с женщиной. Причем, не с разовой, а только с постоянной. В данном случае постоянная - не означает одна на всю оставшуюся жизнь. Постоянная - это та, которая надолго, на годы. Как и все друзья-соратники он пару лет назад выстроил себе трехэтажный коттедж в ближайшем Подмосковье. Домина получился огромный, даже помпезный. Чего там только не было: Были, как и положено в приличном доме, и тренажерный зал, и сауна, и массажный кабинет, и небольшой бассейн большой был за домом, так называемый "летний".

Была так же огромная кухня, двенадцать спален и девять санузлов по одному между двумя спальнями и по одному общему на каждом этажеа так же еще куча хозяйственных каморок. Все это было очень дорого, и как казалось Сашке, весьма оригинально обставлено и отделано, роскошь лезла вон из всех углов. И во всем этом грандиозном, ошеломляющем великолепии Сашка был один, как перст!

Ну зачем, скажите на милость, одному человеку девять унитазов?! Зачем ему столовая на сорок человек?! С кем ему плясать в Большой гостиной?! А с кем спать в двенадцати спальнях?. Вот это, пожалуй, самый болезненный вопрос. Одному ему было тошно. Даже Ох, как тошно! Да, вот так, с большой буквы. Зачем ему этот дом? Что вообще, по большому счету, нужно нормальному человеку?

Нужно кушать, значит, нужна столовая. Нужно приготовить то, что будешь кушать - значит, нужна кухня. Если ты один, то их можно объединить. Зачем, ведь работает он в офисе, домой и так поздно приходит, не хватало еще работать дома. Значит, кабинет не нужен. Место, где можно полежать на диване, посмотреть телевизор, то есть гостиная, только малая. Да, еще туалет, ванна и сауна. Так зачем он строил этот дворец?! Все строили, и он строил. Поперли бешеные бабки, куда-то же их надо девать?!

Ну, купил машину, ну - вторую, третью. А зачем строить отдельно гараж, если можно совместить его с домом? В гараже будут стоять красный Феррари, серебристая Ауди-восьмерка, Мерс-джипяра ну и, конечно, шестисотый. А над гаражом построим скромненькую дачку? К таким машинам соответственный дом полагается. Вот и пришлось выстроить этакий Малый Эрмитаж. А каково в нем одному? Не любил Сашка одиночество, ох как не любил. Нет, он не жалел о разводе с Люськой. Конечно, с ней ему жилось легко и довольно беззаботно, да и в интимном плане она была хоть куда, не Тамара, конечно, но вполне ловкая девочка.

Все бы ничего, не будь она столь ненасытна. Сашка все мог понять - ну, не устраивал бы он ее в постели, или уезжал бы часто и надолго, заставляя ее тем самым сидеть на голодном сексуальном пайке.

Не повод для знакомства

Но то, что она не могла его дождаться не из долгой далекой поездки, а с работы! Это уж, как говорится, ни в какие ворота никаким задом Зря он вспомнил о ней В паху снова сладко и больно заныло. Так всегда бывает, когда он все же вспоминает ее, несмотря на жесткий запрет самому. Сначала он часто, пожалуй, даже слишком часто вспоминал ее, доводя себя тем самым до возбуждения, а после и вовсе до полного исступления.

т туринская не повод для знакомства

Дошло даже до того, что с реальными женщинами он никак не мог возбудиться, реагируя только на свои сладкие воспоминания. И вскоре у него это у Сашки-то, у полового гиганта! Настолько серьезные, что пришлось обращаться к доктору. Стыдно было идти невероятно, до дрожи стыдно, до физической тошноты, но еще страшней казалась жизнь евнуха и он таки отважился, перешагнул через собственный стыд и страх.

Доктор быстро установил, что причина его бессилия сугубо психологическая и направил к соответствующему доктору. Психологом, к вящему ужасу Саньки, оказалась молодая красивая барышня. Но, видимо, специалистом она была не последним, так как очень быстро сумела расколоть своего пациента на откровенность.

Немало часов Санька провел наедине с этой роскошной брюнеткой, во всех подробностях вспоминая сладкие ночи в объятиях женщины, о которой он практически ничего не. Не знал даже, замужем ли. То есть он-то, конечно, предполагал, что нет, коли уж так легко пошла на сближение, но его Люську, например, факт замужества никогда не останавливал Вернее, это поначалу он думал, что она не замужем. В память запал один момент из их нескольких совместных дней. После очередных головокружительных кульбитов в постели они оба проголодались и Тома побежала на кухню сообразить чего-нибудь перекусить.

Сашка сладко потягивался в кровати, когда из кухни долетел Тамарин голос: Его комната находилась через стенку от кухни, обе двери были открыты и слуховыми галлюцинациями Санька не страдал. К тому же имена Саша и Владик не имели ничего созвучного, так что он явно не ослышался.

Почему-то его больно царапнула эта ее оговорка. Но в конце концов, кто он такой, чтобы устраивать ей допрос? Она же не спрашивала его о наличии штампа в паспорте. Да и вообще, между ними как будто установилась негласная договоренность - они вместе временно, у каждого из них своя жизнь и скоро Тамара уедет и все останется позади, как будто ничего и не было Санька молча проглотил ее оговорку.

За все две недели, проведенные вместе, они так и не удосужились поинтересоваться семейным положением друг друга, узнать хоть какие-то подробности о личной жизни визави. Тогда это казалось абсолютно неважным и даже не совсем тактичным. Сашка не думал, что когда-нибудь вспомнит об этом своем загуле, потому и не задавал никаких вопросов.

Они, собственно, почти и не разговаривали - зачем? Разве они залезли под одеяло для разговоров по душам? Обоих интересовал секс в чистом виде и ничего кроме секса.

А спустя пару недель после Тамариного отъезда Сашка и сам точно так же оговорился. Нет, не так. Он назвал жену Томой во время занятий любовью, в самый пиковый момент, а Тамара вспомнила какого-то Владика, готовя бутерброды. В быту, так сказать. Что это могло означать, Сашка не знал, но понимал, что разница более чем существенная.

Где секс, а где бутерброды. Но какая из оговорок обиднее, все никак не мог решить. То казалось, что обиднее было бы услышать имя Владик в постели не даром же Ольга так вскинулась на чужое имя! А подумав-поразмышляв, понимал, что бытовая ошибка больнее.

Ведь в постели можно кувыркаться с кем угодно, а назавтра даже имя партнера не вспомнить. А вот бутерброды готовят не каждому Все это он и выложил докторше. Та не стала объяснять ему разницу между бутербродами и сексом, дабы ненароком не усугубить проблему с эрекцией пациента. Самое главное, что вынес Сашка из этих психологических тренингов, это то, что ему категорически противопоказано вспоминать Тамару.

И не дай Бог никаких фантазий! Любые фантазии должны реализовываться с настоящей женщиной, а не с воображаемой подругой. Забыть навсегда о существовании Тамары. Ее нет и никогда не было, а все приключения с фантастическими впечатлениями Сашка попросту придумал, пресытившись обычным сексом.

Тамара - не более, чем плод его больного воображения. Скольких же баб ему тогда довелось перетрахать, чтобы убедить себя, что Тамары никогда не существовало в природе! Фантазии-то у него возникали постоянно и каждую приходилось воплощать в жизнь наяву сугубо по совету доктора! Вот тогда-то ему и подвернулась под горячую руку Юлька.

Ах, как она стонала под его умелыми ловкими пальчиками! Как извивалась змеей от возбуждения и удовольствия, какими влюбленными глазами глядела на Сашку. Кто бы мог подумать тогда, что еще во время медового месяца он услышит от нее слова: У Сашки от таких слов аж дыхание перехватило.

Во-первых, как это жена такое мужу говорит. Он несколько месяцев упорно вбивал себе в голову, что не было никогда никакой Тамары, а эта зараза, то есть жена, мордой в лужу: Да уж, Тамара бы никогда до такого не додумалась. И никогда она не прикидывалась в постели, она действительно кричала от наслаждения, уж ей-то было с ним хорошо Этот брак закончился очень.

Фактически в кабинете доктора-психолога. Плакала навзрыд, но тихонько, уткнувшись в подушку. Юра не любит, когда она плачет. В такие минуты он становится злой и жесткий, какой-то колючий, как замерзший кактус.

Он сердится на. Это он виноват, он не смог защитить ее, он плохой помощник для мамы. Ты единственный настоящий мужчина в жизни твоей матери. Единственный верный и надежный мужчина. Есть в ее жизни и другой мужчина. Взрослый, сильный, красивый мерзавец. Откуда ты взялся в ее жизни?! Томе было двадцать лет, когда они с подружкой Людой на выходные поехали на базу отдыха "Бриз". База располагалась на живописном склоне на берегу Амура.

Окруженная с трех сторон густым дремучим лесом, четвертой стороной база плавно спускалась к самой воде. Пологие деревянные ступеньки упирались в бетонный причал. Подобраться к базе можно было только со стороны реки. Путевка досталась девчонкам от другой подруги, Марины. Та работала на судоремонтном заводе, которому и принадлежала эта база. Сама Марина по какой-то причине в эти выходные поехать не смогла, ну не пропадать же добру - отдала путевку подругам. Работники завода без проблем могли взять путевку хоть на выходные, хоть на все двадцать четыре отпускных дня.

Особой популярностью база у работников не пользовалась, так как домики были довольно старые, одноэтажные, не снабженные ни электричеством, ни, как говорится, излишними удобствами. Электрифицирован был только главный корпус, в котором находились апартаменты директора базы и завхоза, пункт проката и большая столовая с несколькими электроплитами и холодильниками. Конечно, не богато в плане удобств, зато дешево, вернее, даром - для своих работников путевки были бесплатные, а вот невостребованные излишки продавались за полную стоимость.

Но и полная стоимость была довольно невысокой, поэтому, несмотря на всю непрезентабельность, домики не пустовали. В основном приезжала молодежь.

Им не так много надо, как умудренным жизненным опытом и убеленным благородными сединами зрелым людям. Набрали с собой сухого пайка на пару дней, выпивки, прихватили плавки-купальники и айда на природу. Тома с Людой приехали сюда впервые. Отметились у завхоза, взяли ключи от так называемого "номера" и пошли устраиваться. А так называемого, потому что номера, как такового, не. Была маленькая комнатушка в деревянном не то домике, не то сараюшке, а в комнате кроме двух несчастных дореволюционных кроватей ничего и не было, даже какого-никакого стульчика-развалюхи.

Побросали сумки прямо на кровати и пошли знакомиться с территорией. База была довольно просторная. Собственно говоря, ограничена она была только рекой, с остальных же сторон, как уже было сказано, почти вплотную к домишкам подбирался вековой лес. Ограды не было, поэтому более-менее благоустроенная территория базы плавно перетекала в тайгу.

Где-то там, среди зарослей, и притаились пресловутые удобства - дощатый, дышащий на ладан, туалет типа "Сортир" с поблекшими желтыми буквами "М" и "Ж". А душевая кабинка находилась на пляже. И даже иногда работала. Вот и все удобства. В центе базы этаким майданчиком цивилизации высилась огромная деревянная не то веранда, не то беседка. Вечерами там устраивали танцы, а днем выставляли облупленный зеленый стол для пинг-понга.

Вот здесь-то и собирались отдыхающие. Кто-то гонял шарик самодельной фанерной ракеткой, кто-то внимательно следил за игрой, кто-то рассказывал анекдоты. Такая себе местная тусовка для тех, кому за двадцать или около. Вот и сейчас оттуда доносился цокающий стук теннисного мячика о фанерный стол, хрипел о чем-то жарком Челентано из походного кассетника.

Подруги, скромно потупив глазки, прошли мимо, направив стопы на пляж, устланный мелкой галькой. Куда же вы, присоединяйтесь к нам! Но девчонки прошли мимо, даже не оглянувшись на нахалов.

Полежали пару часиков на пляже, позагорали, искупались - ну, а что дальше? Вернулись в свою сараюшку, полежали - а дальше-то что?! Куда себя девать, чем заняться? На улице уж слегка завечерело, из беседки доносилась громкая музыка и еще более громкие взрывы смеха время от времени.

Плюнув на скромность, наскоро натянув на себя джинсы и плотные рубашки для защиты от наглых комаров, девчонки отправились на танцы. Стол для пинг-понга сиротливо стоял в углу беседки. В центре же ее толпилось человек двадцать-двадцать пять, смешно подпрыгивая в такт музыке и громко подпевая Юрию Антонову, устало перечисляющему улицы, по которым он еще пройдется. Подойдя поближе, среди общей колышущейся джинсовой массы уже можно было различить отдельных ее представителей обоего пола.

Возраст тусующихся был приблизительно одинаков - от восемнадцати до двадцати трех лет. Кто-то прыгал в центре импровизированного зала, кто-то сидел на скамеечках вдоль стен. То тут, то там в густой летней темноте всверкивали светлячками огоньки - курили прямо на площадке, благо, гуляли не в помещении, а на открытом воздухе.

Вновь прибывших приняли благосклонно, все наперебой начали называть свои имена - поди запомни сразу такую прорву народу! Но по крайней мере одного Тамара запомнила сразу - Влад выделялся из толпы высоким, за сто девяносто, ростом и лукавыми серыми глазами с хитрым прищуром.

Его нельзя было назвать красавцем, но было в нем нечто такое, мимо чего ни одна женщина не пройдет. Какой-то животный магнетизм самца наряду с бездонным мужским обаянием. Довольно короткая, не по моде, стрижка густых светло-русых волос выделяла его среди заросших сверстников, вместо истрепанных джинсов - черные выглаженные брюки.

Сразу чувствовалось, что сливаться с толпой он не привык. А еще буквально бросалась в глаза его избалованность женским полом. Влад внимательно, словно оценивая, оглядел Тамару, потом перевел пристальный взгляд на Люду. Люда, пышногрудая длинноногая блондинка с длинными волнистыми волосами и огромными, словно нарисованными, голубыми глазами, этакая кукла Барби местного пошиба, привыкла к мужскому вниманию.

На наглый взгляд Влада ответила призывным взглядом, томным и многообещающим. Несколько мгновений Влад смотрел в эти, уже торжествующие победу, глаза и вдруг отвернулся - своей откровенной доступностью Люда стала ему неинтересна, словно зачитанная до дыр книга.

Он вновь посмотрел на Тому. Маленькая, худенькая, востроносенькая, с непослушными жесткими темными волосами, выбивающимися из хвостика и щенячьими преданными глазками. С этого взгляда впоследствии Тамара и отсчитывала свою трагедию. Все лето Тамара с Людой и присоединившейся немного позже Мариной на выходные приезжали на базу.

Приезжала и вся остальная братия. Время от времени в их ряды вливалось пополнение, некоторые, наоборот, исчезали. Но каждую пятницу после работы все съезжались на речной вокзал и вечерней "Ракетой" добирались на базу.

Собирались в столовой, выставляли на стол нехитрые припасы и гуляли до ночи, периодически выбираясь в знакомую беседку поразмять косточки, попрыгать-потанцевать, перекурить и попеть под гитару. Гуляние продолжалось обычно часов до двух ночи, после чего народ разбредался по каморкам. Отсыпались до двух дня, гурьбой шли на пляж, загорали, купались, дурачились.

Нагуляв аппетит, снова все вместе собирались в столовой и поздний обед плавно перетекал в ужин, и опять до глубокой ночи. Влад месяца полтора играл в гляделки с Тамарой, забавляясь с ней, как кот с парализованной от страха мышкой.

Смотрел на нее, усмехался лукаво, самодовольно и начинал откровенно заигрывать или с Людкой, или с Маринкой, или еще с кем нибудь, не забывая при этом периодически поглядывать на Тому: А Тома снова и снова отводила взгляд от его таких притягательных, таких бесстыжих глаз Однажды днем Тома осталась в каморке одна. Покрапывал мелкий дождик, на пляже в такую погоду делать нечего.

Пошла было в беседку, да тупо следить за шариком пинг-понга быстро надоело, решила немного поваляться в постели. Как была в джинсах да рубашке, так и прилегла на застеленную кровать. По жестяной крыше ненавязчиво барабанил дождь. Тома обожала засыпать под звук дождя, прикрыла глаза и медленно начала проваливаться в вязкую дремоту. Еще чуть-чуть и она непременно заснула бы, но неожиданно в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, все с той же лукавой полуулыбкой на пороге каморки появился Влад.

Комнатка была крошечная, и Тома даже не успела встать с кровати, как он в два шага уже оказался. Присел на краешек кровати, склонился над сжавшейся Тамарой и нежно поцеловал в губы. А потом просто сидел и смотрел на свою жертву. Та попыталась было встать - не тут то было, Влад прижал ее руки к кровати и сидел над ней, изводя пьянящей улыбкой.

Тома снова и снова пыталась встать, но он снова и снова прижимал ее руки к кровати. Прекращала вырываться - не держал, но только до следующей ее попытки подняться. И все без единого слова, только улыбаясь. И Тамара прекратила попытки Еще несколько томительных минут продолжалась сладкая пытка.

Тамара уже давно сгорала от желания - он, опытный ловелас, без труда довел бедную скромную девочку до любовной горячки одними только взглядами. Все долгие недели с момента первой встречи она только и ждала, когда же он сделает, наконец, первый шаг. Ждала, трепетала от нетерпения и от ужаса.

Она ужасалась собственных мыслей - ведь в них она уже давно позволила своему искусителю все-все-все! Именно в этом и состоял весь ужас. Как низко она пала, допустив, пусть мысленно, к своему телу постороннего мужчину. Знали бы родители, почему ее так тянет сюда каждые выходные, они бы ее по стенке размазали, и на этом ее самостоятельная жизнь была бы закончена. Надо сказать, что выросла Тамара в очень строгой, кое в чем даже патриархальной семье.

Никогда, даже в раннем детстве маленькая Тома не слышала от родителей ласкового слова в свой адрес. Ни мать, ни отец никогда не целовали ее, не обнимали. В их глазах постоянно жил арктический холод.

Каждое движение, каждое слово ребенка отслеживалось стальным суровым взглядом матери. Чрезмерные увлечения играми, веселость в семье не приветствовались. Одно материнское слово сопровождало Тамару на протяжении вот уже двадцати лет: Впрочем, надо отдать долг справедливости: Надя была на восемь лет моложе Томы, сейчас ей было двенадцать и у нее только-только начинался переходный возраст.

Ее сверстницы уже вовсю бегали на дискотеки, некоторые уже тесно дружили с мальчиками. Наде же, как и Тамаре в недавнем прошлом, запрещались даже походы в кино без сопровождения матери или отца.

Гулять с подружками она имела право до шести часов вечера, позже - только под конвоем родителей, или, на худой конец, Тамары. Самостоятельное нахождение вне дома после шести вечера - аморально.

Ни больше, ни меньше. Звонок мальчика по телефону приравнивался к внебрачным плотским утехам, то есть к разврату. Попытки приукрасить себя посредством замысловато уложенных волос или незатейливого самодельного браслетика из подручных материалов карались матерью беспощадно: Я не могу быть уверена в твоем приличном поведении и отныне мне придется водить тебя в школу за ручку, как первоклассницу и встречать соответственным образом. Иначе все это плачевно закончится. Сегодня ты начесала челку, завтра ты накрасишь ногти, потом, как последняя шлюха размалюешь лицо косметикой, а через полгода принесешь в подоле!

Я не допущу позора в своем доме! Надо ли говорить, как страдали дети от подобной родительской опеки. Одноклассники сначала недоумевали по поводу постоянных отказов от участия в коллективных сборищах и посиделках, потом перестали приглашать на подобные мероприятия, а позже начали откровенно смеяться и издеваться над несчастными. Девочки чувствовали себя изгоями, людьми второго, если не третьего, сорта. Да еще и огромная разница в возрасте между ними, из-за которой они не могли быть подругами.

Из-за этого все беды каждой пришлось переживать самостоятельно, в одиночку. Тамара с высоты своих двадцати видела и прекрасно понимала страдания сестры, да помочь, увы, ничем не могла. Разве что улыбнуться и ободрить: Ты скоро вырастешь и станет немного легче".

Тамара до сих пор удивлялась возможности самостоятельно выбираться за город и отсутствовать дома по два выходных дня включая и ночи! Как родители могли ее отпустить без присмотра?! Конечно, ей уже не двенадцать, и не пятнадцать, и даже не семнадцать; конечно, она уже довольно самостоятельный человек, даже деньги пытается зарабатывать, но ведь она еще не замужем. А мать всегда твердила, что отпустит ее одну только к мужу Впрочем, особо удивляться было нечему.

Ослабление контроля со стороны родителей объяснялось довольно. Дело в том, что в начале весны Александру Михайловичу, отцу Тамары, на день рождения подарили дачу. Вообще-то не дачу, а дачный участок. Даже и не дачный, а участок тайги под дачу. Несчастные шесть соток настолько густо заросли колючей дикой растительностью, что на первых порах участок можно было смело назвать непроходимым. Выкорчевать вековые деревья было ох как нелегко.

Но еще труднее оказалось избавиться от кустов, заполонивших все свободное пространство между могучими деревьями. И теперь каждые выходные отец с матерью посвящали нелегкому делу освоения целины. А так как там даже палатку негде было разбить, спали они в машине, свернувшись в три погибели. Двое, хоть и с большим трудом, могли там разместиться, а вот уложить еще и третьего было утопией.

Именно этим и объяснялось то, что с вечера пятницы по воскресный вечер Тома была предоставлена сама. Но так или иначе, а на Тамару вдруг обрушилась непривычная свобода. Каждую неделю двое суток, с вечера пятницы до вечера воскресенья, она была предоставлена сама. Никто не поучал ежеминутно держать спину ровнее, не смеяться громко, не призывал ее быть сдержаннее и скромнее. Правда, за двадцать лет мать настолько глубоко вбила все это в Тамарину голову, что даже в отсутствии надсмотрщика она тщательно следила за своими словами, осанкой, походкой и даже за мимикой лица, ведь даже мимика и жесты должны быть сдержанными.

Она научилась их сдерживать, но как сдержать полет мысли?! Уже вечность Тамара лежит на кровати и не может укрыться от похотливого, дурманящего и одновременно ласкового взгляда Влада.

Не повод для знакомства - Никольская Наталья

Да и не хочет она от него укрываться! Пусть он всегда вот так сидит над ней и смотрит, смотрит, обволакивает своей губительной паутиной Нет, пусть еще целует.

Как сладок его поцелуй! Тома никогда до этого не целовалась, ведь мать только-только ослабила свой контроль над. Мама всегда говорила о мужчинах гадости, а поцелуй в ее понятии означал моральное падение женщины и был насквозь пропитан грехом.

Хуже него - только плотская любовь, вгрязь растоптанная девичья честь Мама, но поцелуй - это же так прекрасно! Это так приятно, так сладко, так нежно и вкусно! Это не может быть грехопадением, это так хорошо За окном послышались голоса Марины и Люды - они, видимо, возвращались в каморку. Влад наскоро поцеловал Тамару, улыбнулся одними глазами и спешно вышел, столкнувшись в дверях с подругами. Ведь в пятницу она снова увидит Влада, и кто знает, может быть, он снова поцелует ее?

А еще Тома была страшно раздосадована появлением подруг тогда, в прошлые выходные.

Мария Воронова - Повод для знакомства

Ну надо же было притащиться так не вовремя! Ведь это они спугнули Влада. Если бы не их неожиданное появление, он еще долго сидел бы рядом с ней и сводил с ума одним взглядом своих восхитительных серых глаз. И целовал, целовал, целовал Ах, как ей хотелось вновь испытать тот первый в своей жизни поцелуй, когда теплая волна поднимается снизу по позвоночнику к голове и застилает мозг приторным туманом, а по всему телу пробегают мурашки, словно разряды миниатюрных шаровых молний А какое восхитительно-странное ощущение, когда сердце, кажется, меняется местами с желудком.

И что-то так сладко сжимается внизу живота Все дни, до самой пятницы, на работе у Тамары буквально все валилось из рук. Благо, она была всего-навсего девочкой на побегушках, помощником младшего клерка, и ничего серьезного ей не доверяли - так, чайку заварить, сбегать в кафетерий за свежей выпечкой, отнести бумаги в контору смежников. В голову полезли разные мысли. Тебе же руки беречь. Да все уже, садись. Катя полезла внутрь, смущаясь оттого, что юбка задирается и Юра видит ее коленки.

Она вообще чувствовала себя неловко наедине с соседом. Иногда ей казалось, что он не прочь завести с ней роман.

т туринская не повод для знакомства

Вот и сейчас, искоса поглядывая на Юрино сосредоточенное лицо, Катя гадала, как он целуется… Она представляла, как это все у них будет, и ей становилось страшно и сладко.

Из автомобильной магнитолы лились оскорбительные для Катиного музыкального уха звуки. Юра, похоже, ими наслаждался, даже подпевал. Весьма, надо сказать, фальшиво. Интересно, что будет, если они поженятся? Сейчас пробочку одолеем, а дальше — одним махом! Куда ты, козел, лезешь? Катя не нашла нужных слов для достойного продолжения такой беседы. На Катю навалилась черная тоска.

Мама в очередной раз оказалась права. Она всегда оказывалась права. Конечно, Юре проще было несколько раз подвезти соседку до работы, чем искать неизвестно где толкового педагога, платить ему деньги… А она, дурочка, напридумывала себе неизвестно что!

От осознания собственной глупости Катя рассердилась. Юра, как ты можешь слушать это? Да и тебе, Кать, понравится, если ты врубишься. А то заколодило тебя на твоих симфониях. Да, мама, к сожалению, совершенно права. Как ей хотелось считать Юру равным себе, интересным и порядочным человеком! Как она пыталась пропускать мимо ушей все мамины аргументы, как убеждала себя в том, что ее мама — вздорная! Увы, мама просто объективно смотрит на мир.

Суховато простившись с Юрой, Катя поспешила в училище. Нельзя было забывать и про других, менее одаренных учеников: Катя понимала, что амбиции музыканта плюс подростковые комплексы — гремучая смесь, способная разъесть юную душу, и очень старалась вдохнуть в учеников веру в свои силы. До первого ученика оставалось еще несколько минут.

Катя воровато огляделась, заперлась в классе и открыла окно. Пахнуло влажной питерской зимой, солнце закинуло несколько лучей в комнату, сверкнуло крышкой рояля, а Катя почти по пояс высунулась из окна и закурила сигарету. На темя ей капнуло с крыши, вода с волос поползла за шиворот, и, затягиваясь, Катя радостно подумала, что скоро весна. В здании училища курить запрещалось под страхом увольнения, но она пренебрегала этим запретом.

Больше того, если бы преподавателям разрешали дымить где попало, она скорее всего бросила бы это занятие. Ее будоражила не сигарета, а факт, что она совершает что-то недозволенное, поступает не как почтенная учительница музыки, а как трудный подросток.

Георгий Маркович вряд ли был старше ее, но выглядел совершеннейшим старикашкой. Характер он имел бабский, читай — вредный и подлый. Может быть, потому, что был одинок и жил с мамой, а может быть, уродился. У Кати ведь такая же ситуация, но она-то не обабилась!